Ответ на твой вопрос

 

Глупо спрашивать, что влечет человека в мир иллюзий? Сам мир. Глупо спрашивать, почему мы хотим туда вернуться и что мы делаем для того, чтобы снова окунуться в мир блаженства и всеподвластности нашим желаниям? В этом мире мы всесильны, мы все можем, всего добьемся. В этом мире у нас есть отдельная квартира, машина, красавица жена или умный муж – каждому свое. В этом мире у нас большая зарплата, а работать надо гораздо меньше или вообще не надо. А кто-то представляет, что от работы он получает удовольствие, и к тому же она хорошо оплачивается, так что ему хватает на себя, на жену, на детей… Мир грез, мир грез… Как тянет к тебе, как хочется иногда хоть чуточку к тебе приблизиться. Приближаешься, окунаешься на мгновение, но где-то в глубине души уже чувствуешь – настанет завтра и мир исчезнет, растворится как тонкая пелена тумана, который утреннее солнце разгоняет за считанные минуты.

Аля выпила еще. Прозрачная жидкость тысячами пузырьков приятно обожгла рот, горло, разлилось теплом по всему телу, в ногах почувствовалась тяжесть и в то же время приятная расслабленность, нежелание шевелиться или что-то делать. Постепенно взгляд затуманился, голова отяжелела. Зато мысли вспорхнули, готовые сию же минуту понестись вскачь, прочь от будничных надоевших проблем… Еще глоток – мысли все дальше, все свободнее. Уже полезли воспоминания, взгляд устремился в одну точку. "Что же было тогда? Что же это со мной было? Как, я опять скучаю по ней? Нет, это мимолетно, сейчас пройдет, такого не может быть. Нет, так не бывает. – А пузырьки все бежали по венам, гнали кровь в мозг, и мозг отвечал тяжелыми воспоминаниями. – Как же все началось? Случайно, опять случайно. Опять выпивка – все начинается с выпивки. Или нет? Возможно, я что-то почувствовала раньше, когда только впервые ее увидела. Длинные черные волосы, мужской грубый голос, мальчишеские замашки, сигареты без конца, взгляд исподлобья? Потом вечер, кухня, спиртное, сигареты, и мы только вдвоем неожиданно вместе. Возможно, не окажись мы в ту самую минуту наедине, ничего бы и не случилось. Но почему-то все куда-то разошлись. Надя ушла в комнату с Сергеем.

Она говорила, что хочет покончить с собой, хочет выбросится из окна, а я ее жалела… Совсем неожиданно она прикоснулась губами к моим губам и начала целовать, я ответила ей тем же не переставая удивляться тому, что я делаю. Мы же девушки, мы целуемся и … и нам нравится – вот что меня потрясло и ужаснуло во мне в первое мгновение. Я не отстранила ее, ничего не сказала, я просто сравнивала, наверное, с поцелуем парня и понимала, что разницы никакой и нет, что это также приятно и даже еще приятнее. Нежная кожа, мягкие теплые губы… Так прошла вся ночь. Ладно, бывает, спьяну все может произойти. Люди не помнят, не отдают себе отчет, но наступает утро, и все приходится оценивать трезво. И что же я почувствовала?"

– Аля, очнись, эй, что с тобой, ты пьешь и смотришь в одну точку. Нам за тебя уже страшно…

– Что? Все хорошо. Я задумалась немного, кое-что вспомнила.

– Может, расскажешь? О чем это так можно задумываться? Мы тоже подумаем.

Вся компания, человек десять, смотрели на Алю и ждали, что она ответит. Ей стало неловко от такого количества внимания. Она укоризненно посмотрела на мужа – зачем он неотвлек их, – поставила бокал, извинилась и вышла на балкон. За спиной послышался веселый смех, шуточки, впрочем, про нее скоро забыли.

Аля достала тоненькую дамскую сигарету. Она уже бесчисленное количество раз бросала и начинала снова и снова. Легкие тонкие, покрепче, обычные, потом бросила… до новой вечеринки. Чиркнула зажигалка, и легкий дымок заструился в летнюю ночь. Звездное небо, стрекотание кузнечиков, теплый воздух и нежный аромат цветов заставили ее снова погрузиться в воспоминания.

"Что же я почувствовала? Что же? Никаких угрызений совести как обычно, наоборот, ощущение, что прикоснулся к такому запрету, к такому табу, нарушить который дано в этой жизни отнюдь не каждому. И главное, откуда это во мне? Я никогда не подозревала, что я не совсем обычная, что я несколько иная, не такая как все. Заманчивая фраза, тем более что я всю жизнь стремилась быть не такой как все, всегда идти против толпы, лишь бы не так, как все, пусть и в ущерб себе. Нет, это что-то другое. Здесь что-то настоящее, но что, неужели чувства? Через несколько дней я призналась ей в любви. Почему-то стало немного стыдно, но я упорно произносила слово за словом и верила в то, что говорила, потому что это была правда. Я не могла уже себе представить жизни без нее, везде должна была быть она, только для меня, только моя. Я ревновала ее к своей подруге, а она, чувствуя это, намеренно злила меня. Это была ЛЮБОВЬ. Самая настоящая искренняя любовь. Радость при встрече, тяжесть при разлуке, телефонный разговор и прочее, прочее...".

Тогда они много курили и теперь, как только Аля бралась за сигарету, она сразу вспоминала ее.

– Хватит, пора забыть, пора навсегда избавиться от этих ненужных мне и моей семье воспоминаний. Время все расставит на свои места.

– С кем это ты разговариваешь?

На балконе появился муж. Аля выкинула окурок и достала другую сигарету. Просто так, привычка, курить она уже не хотела.

– Ну, ну, хватит, дай мне!

– А тебе зачем?

– Тебе можно, а мне нет?

– Нет.

– Так не пойдет, дай зажигалку, – молчание, – обижаешься?

– Нет.

– Почему молчишь?

– А что говорить?

– Почему ушла?

– Так. Надоело все. Они скоро уйдут?

– Аля, ты же их всех пригласила. Что с тобой? Пойдем потанцуем.

– А и правда, пойдем. Шампанское есть? Пить будем…

 

***

 

К четырем утра небо посветлело, появились рябые полосы серых облаков. Сквозь сон послышалось щебетание птиц. Сознание пробуждалось, но тяжелые веки открываться не хотели.

Раннее утро летом всегда свежо и прохладно. Тихо. Природа еще дремлет, еще не стряхнули деревья с ветвей ночное оцепенение, трава холодит босые ноги росой. Деревня спит. Первый петух где-то далеко прокричал, разбудил другого, тот заволновался – проспал, – прокричал, и так пошло по цепочке. Залаяла собака. Прошелся ветерок по верхушкам берез, и опять тихо. Но вот небо на востоке начинает окрашиваться в бледно-розовый едва различимый цвет. Постепенно оно становится ярче, бледно-розовый наливается, загорается огнем и уже горит, уже полыхает восток. Петухи орут вовсю, предвещая явление кого-то важного и таинственного. Из-за горизонта медленно вползает на небосвод, показываясь сначала краешком, потом наполовину, так что смотреть становится невозможно, и наконец появляется над горизонтом тяжелый огненный диск. Он согревает, от него веет радостью и теплом, роса высыхает, деревья пробуждаются и начинают шуметь. С важным видом на улицу выходят куры под предводительством красавца петуха, который, почувствовав свободу, взлетает на забор и орет, что есть мочи во все горло, а спать так хочется…

Вместо всего этого в городе предвестником утра становится шум машин, грохот трамваев и гудение троллейбусов – последствия цивилизации.

Аля проснулась рядом с ней. Это было уже привычно, в своей комнате она не ночевала давно. Общага начинала жить своей жизнью. Хлопали дверями, ходили туда-сюда. Хотелось встать, умыться и уйти к себе, но там была Надя, которая вдруг из лучшей подруги превратилась в постороннего человека. Нелепость. Так получилось. Кто виноват? Никто. Ирония судьбы. Аля все-таки встала, оделась, поправила одеяло, наклонилась – она еще крепко спала – тихонько поцеловала и вышла. Завтра очередной экзамен, надо готовиться.

В комнате, как она и ожидала, была Надя. Холодно поздоровались. Больше ни слова. Тяжелая давящая атмосфера, немой укор… Как хочется от этого убежать, скрыться куда-нибудь, где тебя никто не найдет и можно делать все что захочешь. Аля взяла конспекты, села на свою кровать и принялась читать. Сама не заметила, как перевернула страницу, но что на ней было написано, вспомнить не смогла, вернулась назад – то же самое. В комнате было тихо. Что-то дрогнуло в душе Али, повеяло утраченным спокойствием, появилось ощущение чего-то безвозвратно утерянного, захотелось вернуться в тот роковой день и все прекратить, сказать злому волшебнику, играющему людскими судьбами: «Все хватит, стоп, так нельзя!» Поздно, слишком поздно. Дружба разбита, дружбу не вернешь – слишком сильная рана. Аля все понимала, но от этого становилось только тяжелее. Постепенно строчки перед глазами стали прыгать, сливаться. Аля закрыла тетрадь, повернулась к стене и, засыпая, еще услышала, как хлопнула дверь.

 

***

 

Зима в этом году никак не хотела наступать. Постоянные оттепели сменялись короткими заморозками. Если снег и выпадал утром, то к вечеру обязательно таял. Мокрая грязная каша беспощадно губила зимнюю обувь, забрызгивала одежду и очень портила настроение. Холодный ветер, казалось, все время дует тебе в лицо, куда бы ты ни шел, и пронизывает до костей… Мерзко…

Аля стояла на остановке, провожала безразличным взглядом приходившие маршрутки, ждала автобуса – так дешевле. Каждый день она ездила на работу в соседний город. Утомительно, очень утомительно вот так каждый день стоять на остановке, влезать в переполненный всегда в это время автобус, огрызаться, уступать место дряхленьким старушкам, которые оттаптывают тебе все ноги. Со временем привыкаешь, жалко денег, времени, а что делать? Человек так устроен, он со всем смиряется, ко всему привыкает. Он даже привыкает к своим неприятным воспоминаниям и уже не может жить без них, они становятся частью его. "Мне кажется, я не похожа на них, я другая. Впрочем, наверное, так каждый думает". Любой из нас считает себя другим, непохожим ни на кого более, а в целом почему-то получается толпа, трусливая, жалкая, беспомощная толпа, способная жить единым порывом, склонная довольствоваться минимальным, боящаяся узнать или услышать что-то такое, что ей нельзя знать. К чему это все здесь? Ах да, каждый из нас особенный, проще сказать жалкий.

Наконец-то подошел автобус, как всегда переполненный. "Может, устроить себе праздник, поехать на маршрутке? Слишком холодно, а давиться все равно не хочется. Господи, когда же ты сделаешь из нас настоящих людей, подобных тебе или ты сам был не такой уж святой, раз человека создал по своему образу и подобию. Ох, и грешен же ты был. Дурные, дурные мысли. Надо ехать, опоздаю. Опаздывать нельзя, но я опять опоздаю, и мне не продлят контракт. Ну и пусть, уеду отсюда. Можно подумать, где-то лучше, чем здесь. А кто вообще знает, где лучше?"

Автобус тронулся, пополз, медленно переваливаясь с одной ямки в другую. "Помню сентябрь, занятия только начались, мы еще уточняли расписание, встречали знакомых, расспрашивали, сами что-то рассказывали. И вдруг я снова увидела ее. Она стояла возле крыльца старого корпуса университета и разговаривала с кем-то. С кем - для меня это не имело никакого значения, я увидела ее – и весь мир исчез. Меня обдало жаром, сердце сильно застучало. Сейчас я все вспоминаю как будто в замедленной съемке. Я поворачиваю голову и вижу ее глаза, она смотрит на меня и улыбается своей загадочной улыбкой. Это было сильное потрясение, я запомнила его на всю жизнь.

А потом мы расстались. Она так захотела. Без всяких объяснений, без оправданий, просто все закончилось. Как это тяжело осознавать, что тебя вдруг бросили. Ты как будто понимаешь, что все это время ошибался, жил во сне, ходил с закрытыми глазами. Ты вдруг просыпаешься и видишь вокруг себя развалины твоего дома. Зачем же, что же это было, а как же Надя? Получается все напрасно? Нет, этого не может быть, но это так и не иначе. Больно, очень больно первое время. Ничто тебя не интересует, всех пытаешься игнорировать, чем-то заняться, отвлечься. Но, садишься ли ты читать, смотришь ли ты телевизор – перед глазами она. Все время она. Она приходит к тебе во снах, там все хорошо, там вы вместе, там все как раньше, она ласкова, она тебя целует, но утро приносит разочарование, злость, понимание того, что какой-то кусочек жизни был выброшен. Но время великий лекарь. Оно идет себе и идет, несмотря ни на что. Новые люди, новые знакомства, учеба, магазины и прочая ерунда. Наконец ты встречаешь человека, с которым тебе интересно, и вот тебе уже лучше, ты уже постепенно забываешь, боль утихает, появляется азарт, новые попытки закрутить интрижку. Воспоминания приходят, но уже не так часто, все больше и больше ты думаешь о новом человеке. Воспоминания уже не такие ясные, не такие яркие, они уже так не волнуют. Пока ты снова не делаешь ошибку, и начинается все сначала…"

– Красноармейская! – объявил остановку водитель.

Аля спохватилась, вскочила, устремилась к двери и едва успела выпрыгнуть, прежде чем та закрылась. С минуту она постояла на остановке, потом медленно побрела к месту своей работы, она опоздала, но ей было уже все равно…

Зима 2005г.

    Добавить отзыв
         
    Заполните обязательное поле
    Введите код с картинки
    Необходимо согласие на обработку персональных данных